Никто не посмеет испортить завтрашний день. Ни один боец не имеет права ошибиться, дрогнуть или просто проиграть — и, пока она присматривает, этого и не может случиться. К несчастью, пойти вместе с ними завтра она не сможет.

На небольшой отряд требовательно смотрела девушка с красно-черными волосами, гораздо более молодая и хрупкая, чем те, от кого обычно ожидаешь такого тяжелого взгляда. Из-под ее белой майки так же сурово выглядывала морда волчонка, вытатуированного на талии.

Убедившись, что все помнят инструкции по управлению имплантами, Элли отошла в сторонку и молча уставилась в планшет. Смотреть на людей — таких уязвимых и ненадежных — было выше ее сил, тем более что все данные она и так увидит на экране: кто запорол замах, а кто чересчур резко нанес удар.

Импланты в руках бойцов обладали почти безграничным потенциалом, но, к большому сожалению Элли, были бесполезны без грамотного пилота. Доверять людям она перестала давно, и будь ее воля — пустила бы одни железки разбираться с Церковью Согласия. Однако в Сопротивлении именно люди были самым ценным активом, а импланты, как ни крути, были лишь дополнением к ним, так что ей приходилось перебарывать свое нутро и вновь учиться доверию.

Элли привыкла показывать на собственном примере то, чего требуешь от других, однако все, что зависело от нее самой, она уже сделала — теперь настал черед друзей убедить ее, что они способны правильно распорядиться таким богатством, как новенькие К-31.

Элли подняла руку и двумя пальцами подала сигнал к началу. Перед каждой тренировкой она надеялась, что спарринг пройдет как по маслу, но каждый раз что-то этому мешало. Элли перебрала в уме и устранила все причины, в которых могла быть виновата сама, но в голову перестало приходить что-либо, кроме ее обнаженной поясницы, отвлекающей солдат.

Через пять минут боя начало казаться, что Элли наконец-то удалось донести до бойцов основы управления имплантами. Все шло настолько хорошо, что она даже позволила себе расслабиться, на несколько секунд отпустить тревожные мысли и просто полюбоваться графиками, бегущими по дисплею.

Элли любила смотреть на цифры. В них было что-то завораживающее. Они были понятны. Просты. Надежны. Особенно когда, как сейчас, показывали то, что ей нравилось.

В такие мгновения Элли погружалась в легкий транс, наблюдая за разноцветными полосками. Правда, спокойствие ее продлилось недолго, потому что Хел, один из новеньких, поскользнулся, выполняя удар с разворота. Он наверняка разбил бы себе нос, если бы парня не подхватил Марк, дерущийся в шаге от него.

Индикатор на предплечье Марка замигал красным, а ротор внутри импланта издал неприятный свистящий звук. Элли подняла глаза. Марк похлопывал Хела по плечу, а тот смотрел немигающим взглядом прямо на нее. Новобранцу было всего девятнадцать, но, несмотря на не слишком большую разницу в возрасте, он обращался с Элли как с настоящим начальником — уважительно, даже подобострастно. Элли устала гадать, влюблен ли он или всему виной ее ледяной характер, и теперь просто ухмылялась, представляя, что это котик, поджавший уши.

— Инерция, Марк, — не глядя ему в глаза, произнесла Элли. — У К-31 есть инерция, которая оторвет тебе руку, если ты будешь так прерывать удар.

— Я просто не хотел, чтобы бедняга расквасил нос на первой же тренировке, — улыбнулся Марк своей фирменной улыбкой, способной согреть весь мир.

— «Бедняге» следует научиться отвечать за свои ошибки, а ты, похоже, решил, что лучше пойти с вывихом на завтрашнюю операцию.

— Элли, я прекрасно чувствую его, — Марк поднял руку, чтобы она увидела диод, снова ставший зеленым. — Знаю, цифры говорят тебе, что я накосячил, но…

— Но тебе кажется, что все под контролем, — резко оборвала Элли. — Марк, я знаю эту штуку изнутри — и поверь, хоть она и часть тебя, однажды она не простит твоей беспечности.

Она, все так же не глядя на Марка, быстрым шагом подошла к Хелу и задрала его рукав. Если бы не несколько огоньков, просвечивающих сквозь кожу, и не порт для кабеля, торчащий из предплечья, никто бы и не подумал, что под рукавом скрывается не обычная рука. Элли подключила кабель к импланту.

— Нигде не болит? Током не ударило? Головокружение, слабость, тошнота?

Получив отрицательные ответы на все вопросы, она кивнула.

— Ты слишком рано выбросил руку вперед, когда поворачивался, поэтому тебя и занесло, — тон девушки был терпеливым, но не допускающим возражений. — До завтрашней вылазки я тебя допустить не могу, уж прости, но ты еще поднатореешь.

Хел быстро закивал, не в силах раскрыть рот и ответить словами, и Элли снова обратилась к Марку.

— Знаешь, почему я это делаю?

— Потому что наладить К-31 можно только с твоего планшета.

— Верно, — сухо отозвалась Элли. — Хотя мне кажется, эта мысль не задерживается в ваших головах надолго.

Элли развернулась к Марку, протянув руку.

— Показывай, — глядя куда-то в сторону его плеча, сказала она.

Марк, повинуясь, поднял предплечье, и Элли начала ту же процедуру, что и полминуты назад.

— Слушай, если тебя еще можно переубедить, — начал Марк, — я готов поручиться за Хела. Дай ему шанс, увидишь — он схватывает на лету!

— Схватывать «на лету» времени нет, — отрезала Элли. — Схватить все нужно было неделю назад. Ты хоть понимаешь, что завтра вы все можете не вернуться?

— Элли, мы…

— Когда в последний раз мы делали подобное? — она подняла палец к губам, нарочито задумчиво закатив глаза. — Точно, никогда! У Кассандры дель Сомбра не меньше десятка инквизиторов, а этот парнишка максимум на паре рейдов был!

Дыхание Элли начало сбиваться, а губы сжались, сгоняя с лица выражение равнодушия. Марк взял ее за плечи.

— Элли, я обещаю, все будет хорошо.

— Обещать — это что-то вроде твоего кредо, Марк. Только я предпочитаю действия.

Она наконец подняла на него взгляд, собираясь скинуть с себя его ладони… Все же глаза Марка были настоящим шедевром. Карие, теплые, блестящие так, словно в них спрятали целое лето… В его черные, коротко стриженные волосы так и хотелось запустить пальцы…

— Так, — раздался за спиной знакомый голос, — предлагаю всем сделать вид, что мы взрослые люди и никто только что не пытался угробить тренировку заботой о ближнем.

Элли медленно повернула голову. Кастор стоял в двух шагах от нее, подняв ладони, будто сдавался заранее. На нем, как обычно, был его любимый белый костюм и полузатемненные очки. Его светлые волосы разительно контрастировали с волосами Марка, и от этого он казался кем-то вроде святого.

— Не начинай, — предупредила она.

— И в мыслях не было. Я вообще сегодня исключительно декоративный элемент. Но Марк, дружище, если твой план состоял в том, чтобы вывихнуть себе руку до операции, то исполнение пока слабенькое. Хел, а ты, если решил падать, падай уже драматичнее. Элли любит, когда данные выглядят убедительно.

Кто-то из бойцов фыркнул. Хел смущенно опустил глаза, но плечи у него чуть расслабились.

— Кастор, — процедила Элли.

— Да-да, молчу, — он сделал вид, что застегивает рот на молнию, и тут же продолжил: — Просто хочу напомнить: если вы все сейчас доведете нашего главного гения до убийства, завтра вам придется идти на Кассандру с табуретками вместо имплантов. А табуретки, насколько мне известно, Элли еще не откалибровала.

На этот раз усмехнулся даже Марк.

Элли смотрела на Кастора так, будто прикидывала, какую именно табуретку откалибровать об его голову, но дыхание уже выровнялось. Она скинула руки Марка со своих плеч — не резко, а почти устало.

Кастор сделал шаг ближе и уже тише добавил:

— Не переживай, малыш, ты все еще самая страшная в этой комнате, я просто вернул тебе публику.

Элли закатила глаза, но уголок ее губ предательски дернулся. Она терпеть не могла, когда Кастор называл ее «малышом», но, похоже, отучать его было бессмысленно — и уж тем более она не собиралась делать этого при всем отряде. Она вернулась на позицию тренера и снова уткнулась в планшет.

— Так, парни, повторим еще раз! — сказала Элли, стараясь не замечать, как ее подопечные переглядываются и что-то шепчут друг другу.

***

— Да разрази его Альфа! — выругался Гектор, когда по его позвоночнику вновь пробежал электрический разряд.

— Дорогой, Элли должна что-то с этим сделать, — Софи положила руку на его плечо. — Если тебя так и продолжит бить током, скоро ты обуглишься.

— У нее и без того слишком много забот. Грех жаловаться на небольшие неудобства, если без них не можешь ходить.

Мурашки наконец прошли и уступили место приятной вибрации от запустившегося ротора. Позвонки Гектора по очереди загорелись зеленым, и спинной имплант придал ему сил, чтобы свесить ноги с кровати. Разгонится — и позволит Гектору встать и пройтись.

— Почему… — начал Гектор. — Почему они все идут за мной? Неужели гимнаст, который не может и шага ступить без поддержки, чего-то стоит?

Софи присела рядом и обняла мужа. В ее объятиях была магия, которая придавала больше сил, чем любой имплант, одновременно успокаивала и добавляла бодрости. Вселяла веру в то, что все не зря, и надежду на победу. Если бы только тело Гектора было готово бороться за эту победу…

Она положила голову на его плечо, каштановые волосы защекотали его шею. Они необъяснимым образом пахли сиренью, хотя никаких духов его жена никогда не использовала. Гектор уткнулся в них носом, упиваясь этим ароматом и пытаясь забыть обо всем на свете.

— Они идут за тобой, потому что ты самый сильный человек из всех, кого они знают, — шепнула Софи ему на ухо. — Неужели ты думаешь, что способность ходить определяет силу?

— Большая часть из них просто не видела меня таким. Слава Богу, имплант Элли ни разу не отказывал на публике, иначе…

— Иначе все бы стали уважать тебя еще больше, видя, с чем ты борешься, — улыбнулась Софи. — Поверь, ты их герой. Мой герой.

Губы Гектора тронула легкая улыбка.

— Помоги-ка встать своему недоделанному герою.

После небольшой разминки, когда Гектор почувствовал в себе силы идти без поддержки, выглядя при этом относительно уверенно, он открыл дверь в общий зал и ступил за порог.

Нельзя сказать, что он получал удовольствие от вида их убежища, но, по крайней мере, оно выглядело гораздо приятнее прошлого. Большого двухэтажного холла бывшего ночного клуба вполне хватало на то, чтобы разместить с десяток бойцов во время тренировок, расставить тренажеры и установить несколько камер для трансляций. Обшарпанные стены придавали помещению странным образом уютный вид, хотя мало кто из участников Сопротивления был согласен в этом с Гектором, а отсутствие окон добавляло несколько очков к безопасности. Так или иначе, хоть бюджет, выделенный Кастором, и был очень солидным, Гектор не был готов тратить его на побрякушки для интерьера.

Выйдя из своей комнаты, Гектор сразу поймал на себе изучающий взгляд Элли. Она отвлеклась от своего планшета и внимательно наблюдала за вспыхивающими и гаснущими огоньками у его позвоночника. Гектору было неловко, что он забрал на себя внимание, которое нужно было для тренировки, зато он с удовольствием отметил, что ни один из бойцов даже бровью не повел — Элли и Марк хорошо привили им понимание того, что важно, а что второстепенно.

В самом деле, хоть Гектор и их лидер, не хватало еще отдавать ему честь и почитать, как бога. Нет, он не собирался становиться вторым Альфой. Он был просто одним из них, несмотря на регулярные предложения Софи ввести хотя бы какую‑то субординацию. Одним из тех, кто готов бороться за право решать, что чувствовать и с кем быть.

— Аппаратура настроена? — бросил он, проходя мимо Элли.

— Да, как обычно, — пожала плечами девушка. — Как запускать трансляцию, вы знаете, не забудьте только…

— Помню, помню: включить фильтр.

Гектор проковылял к аппаратуре для трансляций. К этому времени его спина уже размялась, но каждый шаг все равно отдавался колющей болью в середине позвоночника. За семь лет бывший гимнаст научился не замечать эту боль, но совсем забыть о ней не мог, и, наступая на половицы, он слышал, как их скрип будто складывается в имя из восьми букв. Имя того, кто в ответе за эту боль, семь лет изгнания и проклятую облезлую краску на стенах.

Валентин.

Гектор встал напротив объектива, Софи расположилась рядом с пультом управления.

— Фильтр, — коротко напомнил Гектор.

Софи кивнула, прищурилась и стала водить пальцами по дисплею, после чего лицо Гектора на картинке превратилось в волка, держащего в зубах треснувший шприц с красной жидкостью. Софи убедилась, что Гектор готов, снова дотронулась до экрана и кивнула: можно начинать.

Гектор знал, что сейчас искаженный голос будет звучать из каждого работающего динамика планеты, но также помнил, что оборвать трансляцию для властей — дело пары минут, а то и десятка секунд. Если же он задержится всего на мгновение дольше, чем разрешила Элли, база Сопротивления окажется под угрозой раскрытия. Так что Гектор, как обычно, выбирал фразы покороче и сразу переходил к делу. Он щелкнул переключателем у ключицы и, почувствовав, как имплант перешел в турбо-режим, начал.

— Мы предупреждали вас, что Церковь Согласия — не ваш друг. Мы говорили, что ее затянувшийся перформанс вас рано или поздно разочарует. Что ж, мы готовы ответить за свои слова и предоставить вам подтверждение. Если вам уже приелись наши лозунги о том, что краснуха, как и другие инъекции, — лишь дымовая завеса для чего-то зловещего, то советуем быть на связи завтра в это же время. Я гарантирую вам: вы получите неопровержимое доказательство того, что благие намерения Церкви — всего лишь ложь и манипуляция. Если вы думаете, что закон о регистрации чувств нужен для вашей защиты, то ваш мир завтра рухнет раз и навсегда! Ждем вас завтра в это же время у ваших экранов в любом удобном месте. И помните: вы не счастливы — вы сломлены!

Софи оборвала трансляцию, Гектор выдохнул. Все-таки выходить на манеж перед шумной толпой и распинаться перед бездушным объективом — разные вещи, и последнее пока что вызывало у него сухость во рту и дрожь в мышцах.

— Думаешь, они слушали? — Гектор посмотрел на жену.

— Думаю, большинство закатило глаза и выключило твой спам, — ее улыбка была слишком доброй, чтобы Гектор обиделся на слова. — Но завтрашний стрим они не смогут проигнорировать. Если она и правда все расскажет.

— Кассандра ценит свою жизнь и здоровье больше, чем свои принципы, и больше, чем Валентина. Ну и, знаешь, перед нашим обаянием, — он ухмыльнулся, — сложно устоять.

— Если ты планируешь пытать ее, ты должен помнить о последствиях, — покачала головой Софи. — Вряд ли публика будет к тебе благосклонна после такого, не говоря о ее муже.

— У Валентина будут проблемы посерьезнее, когда она признается. Такого удара по репутации Церковь не вынесет.

***

Как бы ни складывался день Элли, вечер оставался самой сложной его частью. Точнее, тот момент, когда приходило время обслуживать имплант Гектора. Вовсе не потому, что эта задача требовала каких-то особых навыков или сложных вычислений — просто Гектору порой приходила мысль, что нужно бы заменить Элли отца и прочитать для нее пару-тройку нотаций.

Элли глубоко вздохнула и стукнула костяшками пальцев по двери в его комнату. Не дожидаясь ответа, она дернула за ручку: если Гектор настолько занят, что не хочет ее видеть, он запрется.

Дверь поддалась. Гектор улыбнулся, увидев своего доктора и главного технаря в одном лице.

— На кровать, пожалуйста, — мягко произнесла Элли, надеясь, что ее деловой тон не позволит отцовским чувствам в Гекторе пробудиться. — Какие-нибудь необычные ощущения сегодня были? Боль, жжение, судороги?

— Только током ударило пару раз, ничего особенного, — ложась на живот, ответил Гектор.

Элли вздохнула.

— Гектор, я же просила вас сразу говорить, если это повторится. Одно дело — боевые импланты в предплечьях, а другое — позвоночник.

— Знаю, просто не хотел тебя отвлекать. У тебя слишком суровый вид, когда ты работаешь, — снова улыбнулся он.

Вместо ответа Элли ухмыльнулась. Пожалуй, слова Гектора отражали то впечатление, которое она хотела производить на окружающих. Поддерживать имидж самой горячей стервы в этом подвале стало чем-то вроде ее кредо. Короткий топ и татушка на талии сочетались с испепеляющим взглядом просто божественно, и это приносило результаты на тренировках — а о большем она и не просила. Разве что к вечеру, когда наставала пора навещать своего лидера, Элли одевалась поскромнее.

Элли задрала рубашку Гектора, подключила кабель к шестому позвонку грудного отдела и стала изучать графики на дисплее планшета. Циркуляция энергии была настроена великолепно — результат ее труда в течение нескольких месяцев. Только в районе шести часов вечера трекер отследил повышенное энергопотребление.

— Вы опять включали турбо?

— Нужно было хорошо себя почувствовать перед камерой, — объяснил Гектор. — Я не могу быть убедительным, пока мое тело не работает как надо. Как прежде…

— Осторожнее с этим, если не хотите упасть лицом в грязь перед всем отрядом. В буквальном смысле. Турбо слишком быстро сажает батарею, а без питания вы просто рухнете на пол.

— Знаю, знаю.

Еще пару минут он молча лежал и как будто напряженно о чем-то думал, а Элли — тоже молча — щелкала по экрану, сосредоточенно дыша. Наконец Гектора все‑таки прорвало.

— Послушай, я давно хотел спросить, что там случилось между тобой и Марком.

Элли глубоко и напряженно вздохнула. Вероятно, Гектор это услышал и поспешил продолжить.

— Ты не подумай, что я лезу в твои личные дела, просто натянутые отношения могут повредить делу.

— У нас с Марком все в порядке, — отрезала Элли. — Если бы это было не так, я бы сама сняла его с операции.

— Я знал, что ты так скажешь, — мягко ответил Гектор. — Но позволь, я все же продолжу. Вас вряд ли можно было назвать идеальной парой, но он сиял рядом с тобой. А сейчас он сам не свой. Как бы это не отвлекло его в самый ответственный момент.

— Чего же вы от меня хотите? Я уверена, что Марк — профессионал и не позволит своим чувствам влиять на результат дела. Ну а на то, что он чувствует, я все равно повлиять не могу. К тому же, я вовсе не собираюсь завтра маячить у него перед глазами, только в наушниках.

— Просто, ну… Будь помягче с ним, хорошо? А лучше — поговорите, расставьте все точки над «i».

— Каждый получает такое отношение, которое заслужил, — процедила Элли. — И говорить здесь не о чем. Марк решил, что так для него лучше — что ж, я не буду становиться у него на пути.

— Прости, Элли. Я тебе доверяю, ты знаешь, но когда между людьми все в порядке, они ведут себя по-другому.

Элли изо всех сил держалась, чтобы не закатить глаза и не сорваться на Гектора. Тот факт, что завтра самый ответственный день за несколько лет, тоже не добавлял спокойствия. Она решила сменить тему, пока этот разговор не зашел слишком далеко.

— Гектор, пообещайте мне одну вещь.

— Если это в моих силах…

— Валентин мой, — ее голос дрогнул. — Если мы все-таки до него доберемся, я буду той, кто оторвет ему голову.

Гектор молчал. Элли даже начало казаться, что он уснул или просто-напросто проигнорировал ее слова, но она знала, что это не так.

— Это не наш путь, — спокойно ответил он наконец. — И уж точно не твой. Если мы будем убивать, чем мы лучше инквизиторов?

— Мне нет дела до инквизиторов, — Элли привела свой голос в порядок и снова зазвучала холодно — по крайней мере, она на это надеялась. — Он должен заплатить за то, что сделал с моей сестрой.

— Не думаю, что она хотела бы этого.

— Может, именно поэтому с ней все так вышло. В этом мире невозможно уцелеть, когда ты такая беззубая.

— Элли, — Гектор немного повернулся на кровати, посмотрел ей в глаза и взял за руку. — Ты знаешь, что Валентин отнял и у меня очень многое. Но подумай об одной вещи: Церковь избавила мир от ненависти и убийств. Только представь, какая волна ярости нас захлестнет, если мы вернем их в моду.

— Да какое это имеет значение? Этот мир не исправить — люди уже сделали свой выбор. Если этот выбор нам не нравится — что ж, все, чего мы можем добиться, — это выжить. Программа-максимум — пережить того, кто заварил всю эту кашу. Я до сих пор не понимаю, почему мы не штурмуем главный храм! С нашими‑то возможностями!

— Потому что это не наш путь, Элли, — спокойно повторил Гектор. — И если бы нельзя было помочь этим людям, я бы не заставлял себя каждый день подниматься с кровати и начитывать все эти тексты на камеру. Я просто знаю, что мы правы. У меня — у нас — есть то, чего нет у них: настоящие чувства, и в этом наша сила.

— А может, слабость? — Элли наконец отключила кабель от его позвонка. — Они счастливы, Гектор, а мы скрываемся и ютимся в этом подвале. Они наслаждаются своей идиллией, а мы лишь нарушаем их спокойствие. Вы знаете, что я бы никогда не захотела оказаться по ту сторону закона, но у меня нет иллюзий, кто здесь разыгрывает роль злодея. Мир выбрал своего бога. Если мы и победим его, то только отрастив клыки.

— Элли, ты не…

— Простите, мне пора вернуться к делам.

Наскоро накрутив провода на ладонь, Элли сунула планшет под мышку и вышла из комнаты.

***

Гектор продолжал лежать на кровати, хотя Элли давно ушла. Да, во имя Альфы, им нужно было именно это перед завтрашней операцией — ссора!

Он не сомневался, что Элли оттает и наутро будет готова к подвигам. Он не сомневался, что Марк и его отряд будут готовы к тому же. Он сомневался только в одном — в том, что это кому-нибудь нужно.

Софи подкралась так незаметно, что он дрогнул, когда ее ладонь легла ему на плечо.

— Ты опять приставал к ней со своими лекциями? — шепнула супруга.

— Кто-то же должен…

Гектор не без усилий сел на краешек кровати. Имплант был обслужен и перезаряжен, пропуская привычную вибрацию по его спине, придавая силы его мышцам. Жаль только, что он не мог придать сил духу бывшего гимнаста.

Гектор долго молчал, Софи не мешала его размышлениям — только присела рядом и обняла мужа за плечи. Это было именно тем, чего он так жаждал в подобные моменты — чтобы она просто была рядом. Ее мягкая ладонь, ее дыхание на его плече, ее взгляд, устремленный в его глаза — а весь остальной мир может рушиться!

Мир… Он нехотя вернулся мыслями к разговору с Элли. Прерывать этот момент жалобами не было никакого желания, но Гектору просто необходимо было высказаться.

— Слушай… Думаешь, то, что мы делаем, кому-то нужно? — пробормотал Гектор.

— О чем ты? Считаешь, все эти люди торчали бы здесь, если бы не хотели свергнуть Церковь?

— Я не об этом. Нужно ли это кому-нибудь на самом деле? Имеем ли мы право бороться за любовь, если сами ее не имеем?

Софи еще шире улыбнулась и легонько пихнула его плечом.

— Кажется, кому-то нужна терапия лаской сегодня вечером, а? Или предпочтешь наказание лаской?

— Милая, не пойми меня неправильно, я говорю не о нас с тобой…

— Вот и прекрасно, — она уже тянулась губами к его шее.

— Как насчет остальных? Элли даже разобраться в своих чувствах не хочет.

— Она взрослая девочка, Гектор. И ее тоже есть кому согреть этой ночью.

— Я… почему-то сомневаюсь, что она счастлива с Кастором.

— Родной, предоставь ей самой разобраться.

— Да нет же, ты только послушай, что она говорит! — оживился Гектор. — «Убить Валентина, к черту человечество»… Когда она была с Марком, таких рассуждений от нее я не слышал.

— И тем не менее она пойдет за тобой, они все пойдут. Почему тебя так волнуют их отношения?

— Просто… Мы, кажется, последний оплот ненависти в этом мире. Ее последний клочок, который барахтается посреди остальных счастливчиков и мечтает им отомстить. Посмотри на людей — они просто живут и радуются тому, что у них есть краснуха! Они счастливы, потому что войны больше нет, убийства прекратились, они наслаждаются гармонией…

— И становятся инвалидами из-за того, что не тот человек вколол им пурпур, — парировала Софи. — Дорогой, вспомни тот день. Неужели ты был счастлив и действительно доверял Анжелике?

— Нет, — немного подумав, ответил Гектор. — Вернее, какая-то часть меня действительно доверяла, а тот разумный Гектор, который знал, как поступить правильно, как будто был заперт за матовым стеклом. Он долбил в него руками, пытался докричаться, разбить эту преграду…

— И после этого ты говоришь, что весь мир живет в гармонии?

— Но ведь лучше так, чем бояться выйти из дома! Да и что мы можем предложить им взамен? Если даже лучшие из нас мечтают только о мести, как мы научим их настоящей любви?

Софи взяла его руку в свою и посмотрела прямо в глаза.

— Ты научишь. Я точно знаю, что тот человек, который сидит передо мной, не допустит, чтобы мир рухнул в пропасть. А у него есть самый преданный союзник, который не даст этому герою рухнуть самому. Гектор, мы с тобой говорили об этом уже не один раз, и я повторю еще. Знаешь, чем ты лучше, чем весь мир вместе взятый?

Гектор молчал.

— Просто ты задаешься этими вопросами. И ты найдешь на них ответ.