Пролог
Гектор раскачивался на полотне все сильнее и сильнее, спрятав поглубже мысль о том, что от этого полотна зависит его жизнь. В самых высоких точках, пока лебедка была натянута до предела, время замирало на долю секунды, а затем гравитация ласково утягивала воздушного гимнаста в направлении арены, пока не настанет пора снова взмыть вверх.
Софи летела навстречу ему, накрепко обмотав свое полотно вокруг лодыжек и протягивая руки вперед. Гектор знал, что все ее внимание было направлено на мужа. Достаточно только моргнуть в неподходящий момент — и она пропустит прыжок Гектора, тот с бешеной скоростью улетит в направлении трибун и… Скорее всего, она предпочитала не думать о том, что будет дальше, и просто надеялась, что, как обычно, организм ее не подведет.
Набрав достаточную высоту, Гектор разжал кисти, и его тело закружилось в бешеном сальто мортале. Оборот, второй, третий… Он любил этот трюк больше всего за то, что каждый поворот все сильнее приближал его к спасительным объятиям возлюбленной, и ненавидел, потому что те две секунды, что он летел через всю арену, для него занимали целую вечность.
Он летел мимо. От встречи его ладоней с ладонями жены их отделял, по меньшей мере, метр воздуха. Любому, кто смотрел представление, стало бы ясно, что произойдет сейчас. Гимнаст сорвался, отпустил воздушное полотно раньше, чем нужно, и теперь летит прямо в объятия своей неминуемой гибели.
За миг до того, как ее муж пролетел бы точку невозврата, Софи рванулась вниз, поддаваясь зову гравитации. Полотно обвилось вокруг ее коленей, останавливая падение ровно через сто сантиметров, — достаточно, чтобы дотянуться до его рук.
Наконец нежные, но в то же время цепкие пальцы Софи сжались вокруг его предплечий. Гектор обхватил ее теплые руки и с жадностью вдохнул воздух, которым дышала она. Снизу донесся звук аплодисментов — пока что еле слышных, но не было сомнений, что от них можно будет оглохнуть, когда зал будет забит зрителями и начнется шоу.
Полотна опустились, и Гектора с Софи обступили коллеги, следившие за каждым их движением.
— Вы официально сумасшедшие! — объявил один из них. — Чем дальше будете удивлять? Летать научитесь?
Однако восторг Гектора как рукой сняло, когда он увидел, что Огюст Леблан направляется к нему своей фирменной семенящей походкой, протирая пот на лысине изрядно помятой и насквозь промокшей бумажной салфеткой. Те моменты, когда директор цирка становился похож на нервного тюленя, никогда не предвещали хороших новостей. На его фоне тридцатипятилетний Гектор с его атлетическим телосложением, густыми черными волосами и мужественной челюстью казался почти сверхчеловеком.
— Ты выступаешь на премьере с Анжеликой, — выпалил Леблан, наконец отдышавшись и засунув несчастную салфетку в передний карман пиджака.
Гектор и Софи переглянулись.
— Потрясающе… — Гектор решил сразу подключить сверлящий взгляд, под которым директор обычно сдувался. — А с Софи что-то не так?
— Милый, не горячись, сейчас во всем разберемся, — Софи нежно обняла его за плечи.
— Нет-нет, не поймите неправильно, — залепетал Огюст, — вы оба прекрасны, просто… Ну, вы же понимаете, у тех, кто при деньгах… Ну… У них есть определенные преимущества. Анжелика очень хочет на арену… С тобой.
— А я хочу прожить хотя бы до пятидесяти. Эта соплячка даже штангу поднять не в состоянии, а вы, я надеюсь, видели, что приходится вытворять Софи!
— Ну… У Анжелики, конечно, нет того опыта, что у твоей жены, но она способная. В крайнем случае сделаете номер попроще.
Гектор мог поклясться, что салфетка в кармане Огюста задрожала, почуяв испарину, которая снова проявлялась на макушке ее хозяина.
— Месье Леблан, вы хоть знаете, сколько мы репетировали этот номер? — нахмурилась Софи.
— Да-да, знаю, знаю… Но вы поймите, что…
— Может, нам с Анжеликой просто покачаться на качелях туда-сюда? — огрызнулся Гектор. — Говорят, для детишек это отличный аттракцион.
— Слушайте, я понимаю вас, но… — Огюст понизил голос. — Либо Анжелика выступает, либо цирк будет закрыт. Месье Ларош насчет этого выразился очень прямо.
Пальцы Гектора сами собой начали сжиматься в кулак, несмотря на все крепнувшую хватку Софи на его плече.
— Месье Леблан, а что будет с цирком, если мы с Софи найдем себе нормальное место работы?
Огюст будто не услышал.
— И твое будущее на арене… Тоже… Ну, будет закрыто, — неказисто выразился директор.
Эта фраза подействовала на Гектора, как бетонная стена — на неудержимый гоночный болид. К таким аргументам месье Леблану еще не приходилось прибегать. Вместо ответа Гектор просто продолжил сверлить взглядом дыру в левом зрачке директора — простой, но крайне действенный метод, который помог ему выиграть немало споров. Впрочем, он уже понял, что сейчас этот трюк бесполезен, ведь угроза исходила совсем не от Леблана — тот был лишь проводником воли куда более влиятельных людей.
— Послушай… — продолжил тюлень, трясущейся ладонью поглаживая себя по остаткам волос. — Я и сам не в восторге, но… Здесь правда нет другого выхода… Мне очень жаль.
Гектор знал, что это так, но все же отказывался верить, что трехмесячный труд вот так просто перечеркивался размером чьего-то кошелька. Софи придвинулась поближе, и ее пальцы мягко скользнули по его шее.
— Пусть выступит. Покажем наш номер в другой раз. Он стоит того, чтобы подождать, — с теплой улыбкой шепнула она.
***
Анжелика Ларош была хороша в своем деле. Правда, ее делом была не гимнастика, а демонстрация всему цирку, на чьих деньгах он держится. Девушка знала лучше всех, каким пальцем следует подбрасывать диски жонглеру, сколько сердечек нарисовать на пиле для трюка с распиливанием ассистентки и как сделать походку на канате более вызывающей. Единственным человеком, которому подчинялась она сама, был Гектор.
Новая партнерша внимательно выслушивала инструкции своего кумира, старательно пыталась их выполнять, однако после пары-тройки попыток задорно заявляла:
— Ладненько! Давайте, что там дальше?
Нельзя сказать, что у нее совсем не было таланта к воздушной гимнастике — ее можно было бы сделать почти звездой манежа, будь у Гектора время. До премьеры же оставалось чуть меньше недели.
Анжелика могла исполнять примитивные трюки. Гектор мог бы и из них слепить захватывающий номер, но самой большой проблемой были амбиции начинающей гимнастки. Она не просто хотела выступать — она требовала оставить тот самый номер и с уверенностью убеждала Гектора, что сможет сделать абсолютно все.
Анжелика с горящими глазами выслушала описание коронного тройного сальто Гектора и кивнула.
— Звучит захватывающе, — улыбнулась она.
Девушка как могла старалась выглядеть решительно, но бегающие глаза все равно выдавали ее.
— Повтори от начала до конца, что ты должна сделать, — Гектор скрестил руки на груди и глубоко задышал.
— Я обматываю ноги тряпкой, свешиваюсь вниз, протягиваю руку и ловлю вас.
— Ловишь за кисть или за предплечье?
— Ловлю за… Послушайте, может, мы просто попробуем и разберемся по ходу дела?
Гектор молча отвел взгляд от лица Анжелики, на котором врожденная дерзость смешалась с бесконечным смятением, и уставился в одну точку на красном полотне арены. В том, что это выступление станет последним в его жизни, сомнений у Гектора не осталось: либо он откажется и его навсегда отстранят, либо он просто расшибется из-за прихотей этой богатенькой соплячки. Каким бы бесславным ни был первый вариант окончания его блистательной карьеры, второй его не устраивал совершенно.
Гектор, не обращая ни малейшего внимания на удивление Анжелики, сделал несколько стремительных шагов к офису месье Леблана, когда увидел, что Огюст уже и сам семенит к нему от входа в цирк. Он вновь включил походку тюленя, а у входа за ним застыли две высокие фигуры в ярко-красной одежде.
— Огюст, я не могу… — начал Гектор, но директор явно не был готов слушать.
— Гектор! Как хорошо, что ты здесь, — перебил он, — все уже прошли процедуру, остались только вы двое.
Измятая салфетка снова торчала из его нагрудного кармана, остатки волос на его голове пребывали в полном хаосе.
— Процедуру? — переспросил Гектор.
— Ну да… Эм… Ну, ты же знаешь про новое распоряжение, — Огюст говорил с такой скоростью, что некоторые слова можно было только угадывать. — Доверие между партнерами должно быть создано и подтверждено уполномоченными представителями Церкви Согласия.
— Подожди-подожди… С каких это пор оно «должно»?
Огюст посмотрел на Гектора так, словно тот спросил, с каких пор Земля считается шаром.
— Ну… Кхм… Уже несколько дней… Ты разве не следишь за новостями?
— А вы разве не следите за тем, чем я был занят последние несколько дней? — Гектор поднял бровь и бросил косой взгляд в сторону Анжелики. — Вообще-то, я хотел сказать, что…
— В общем… Теперь это обязательно. Отказаться нельзя — доверие должно быть повторно создано между всеми сотрудниками организаций, коммерческими партнерами, начальниками и подчиненными всех уровней… — месье Леблан тараторил, как будто зубрил это постановление всю ночь.
— В каком смысле «нельзя отказаться»?.. — перебил Гектор.
— Ну… Другой путь — это… — Огюст тяжело сглотнул, как будто следующее слово застряло в его глотке. — Смертная казнь.
Гектор перевел взгляд с лысины Огюста на двух людей в красном. Они терпеливо смотрели на него в ответ, казалось бы, почти не моргая, и ждали окончания разговора. Месье Леблан тоже смотрел на Гектора, прижав локти к бокам, отчего казался еще меньше, а Гектор впервые в жизни не знал, что ответить.
— Это розыгрыш какой-то? — наконец выдавил он. — У меня все в порядке с доверием к коллегам, и в гробу я видел эти чертовы церковные шприцы.
— Это совсем не больно, — снова затараторил директор. — Как комарик укусит. Мы с Кэтрин уже давно сделали инъекцию, только любовную — и могу тебе сказать, это просто нечто! Разве вы не покупали с Софи?
Ее имя, произнесенное омерзительно трясущимися губами Леблана, теряло всю свою уютную теплоту и даже походило на ругательство. В другой день Гектора бы это вывело из себя, но сейчас совершенно другая, куда более жуткая мысль оккупировала его сознание. За новостями они с женой и правда следили очень мало, но то, что он слышал сейчас, просто не укладывалось в голове.
— Ты же не хочешь сказать, что и от этого нельзя отказаться?..
— Гектор… — Огюст перешел на полушепот. — Это не шутки. Ты подвергаешь ее опасности. Если не купить шприц, они просто придут к вам домой и… Ну… Ты понимаешь. Церковь больше не верит в «натуральные» чувства.
Гектор молчал.
— Пожалуйста, Гектор… Давай хоть сейчас без возражений… — голос Леблана дрожал. Пот крупными каплями срывался с бровей, увлажняя арену. — Семья — это, конечно, твое личное дело, но здесь все иначе. Я уже заявил, что вы с Анжеликой партнеры. Пойми… У нас нет выбора. Отвечать придется всем…
Гектор вздохнул и стремительно направился к церковникам. Его походка была настолько резкой, что со стороны могло показаться, будто он собирается избить их до полусмерти, однако они ничуть не дрогнули. Гектор замер в полуметре от непроницаемо спокойного лица священнослужителя.
— Давайте! — выпалил он, вытягивая оголенное предплечье. — Делайте, что вам нужно.
Человек в красном плавно раскрыл небольшой чемоданчик и извлек из его недр шприц с пурпурной жидкостью. Но вместо того, чтобы вколоть иглу, он протянул инструмент Гектору.
— Это ваш первый укол, да? — спросил он, ухмыляясь и глядя прямо в глаза Гектора. — Я за вас его не сделаю, если только вы не хотите быть моим партнером.
С этими словами он еле заметно кивнул в сторону Анжелики.
— Вот уж действительно цирк! — процедил Гектор.
— Также прошу сообщить, есть ли у вас еще какие-либо отношения, не зарегистрированные в Церкви Согласия.
Гектор колебался всего секунду, прежде чем отрицательно качнуть головой. Церковники, как по команде, повернули головы в сторону Леблана. Леблан молчал, внимательно изучая носки своих блестящих туфель. Не получив от него никакой реакции, священники снова обратились к Гектору.
— Действуйте. Во имя всемогущего Альфы! — произнес один из них, драматично прижав правую руку к сердцу.
Гектор быстрым движением забрал шприц из руки церковника и взял второй для Анжелики. Та стояла неподвижно, будто корни проросли сквозь ее подошвы, ожидая, чем все закончится. Пока Гектор вел беседу, она не отводила глаз от священников и сейчас больше походила на загнанного кролика, чем на хищную кошку. Гектор подошел к ней, вложил шприц в ее руку.
— Мой отец надеялся, что они не придут, — она запнулась и прикусила губу. — Я думала, он договорился…
Анжелика медленно моргнула — кажется, впервые за последние несколько минут — и растерянно посмотрела на своего партнера. Гектор кивнул, и в следующий миг игла вонзилась в его руку, как челюсти разъяренного пса. Комарик, да, Огюст?! Да черт бы вас всех побрал!
Немного оправившись от боли, Гектор снова посмотрел на девушку, стоящую перед ним. Странно… В ее взгляде была уютная теплота, которой он раньше не замечал. Анжелика не улыбалась, но ее глаза говорили только об одном: он не пожалеет, что они теперь в одной команде.
Гектор смущенно улыбнулся и почти машинальным движением вколол ей вторую порцию сыворотки. Девушка негромко вскрикнула, но в следующий миг засияла, как ребенок, наконец получивший щенка на день рождения.
— Гектор… Я все сделаю. Я не подведу, ты же знаешь.
Эти слова обволакивали и успокаивали, как самое мягкое одеяло в снежный зимний вечер.[[ Штамп? - бета]]
— Я знаю, — ответил Гектор.
***
Гектор ощущал взгляды зрителей всем телом, пропитываясь их восхищением, слушая, как останавливается их дыхание в момент прыжка. Вот ради чего он живет. Семь минут на арене, которые ни с чем не сравнить, которые стоят бесконечных дней ожидания премьеры и месяцев выматывающей подготовки. Деньги, женщины — все эти мирские наслаждения никогда не сравнятся с секундой свободного полета, за которой с замиранием сердца наблюдают сотни человек, с рукой партнерши, которая в последний момент спасает тебя от падения в пропасть.
Несмотря на постоянные споры с Лебланом, Гектор не позволял вешать страховочную сетку. В чем смысл воздушной гимнастики, если зритель пребывает в полной уверенности, что с артистом ничего не случится? Зачем выходить на манеж, если публика не следит за каждым твоим движением, боясь, что ты вот-вот сорвешься? Нет, страховка — для слабаков! В этом вся сила циркового искусства — в хождении по грани. Сливаться в адреналиновом экстазе с огромной толпой и быть его эпицентром. Встречаться лицом к лицу со смертью и раз за разом уходить из ее манящих объятий. Балансировать на нитях судьбы, которые на мгновение сплетаются в тугой узел, так же как ткань воздушного полотна обвивается вокруг тела гимнаста.
От мысли, что этот номер, родившийся после месяцев творческих мук, он показывал именно с Анжеликой, по его телу разливалась необыкновенная легкость. Ее твердая хватка вселяла спокойствие, а взгляд давал понять, что она не отпустит партнера, что бы ни случилось. Два лучших воздушных гимнаста страны на одной арене — и правда, особенный вечер.
Гектор с наслаждением сжимал ее предплечья, раскачиваясь, и взмывал в воздух, чтобы в следующую секунду зацепиться за полотно и уже самому поймать Анжелику за лодыжки. Ее тело было непривычно зажатым, но это только добавляло уверенности. Она профессионал и сделает все правильно, просто у нее такой стиль, авторское видение. Иногда полезно сменить парадигму мышления, выйти за рамки шаблонов и по-другому взглянуть на базовые принципы искусства гимнастики — и Анжелике это удается великолепно![[ Канцелярит]]
Гектор раскачивался на полотне все сильнее и сильнее. Анжелика летела навстречу ему, накрепко обмотав свое полотно вокруг лодыжек и протягивая руки вперед. Сейчас будет он — тот самый трюк, ради которого Гектор каждый день уходил с репетиций в половине двенадцатого. Готовься к остановке сердца, публика!
Гектор закружился в тройном сальто мортале, не забывая ощущать телом направление полета и внутренним взором отслеживать положение руки партнерши, которая ловила его на том конце пропасти. Зрители перестали дышать. Воздух стремительным вихрем обволакивал и обнимал.
Он вышел из сальто и протянул руки навстречу Анжелике. Касания не произошло. Гектор на миг встретился взглядом с партнершей. Правой рукой она вытирала пот со щеки, а левой — поправляла чуть покосившуюся диадему.
Это было феноменально! Молодая гимнастка смогла заткнуть за пояс лучшего циркача за последние десять лет и сделала их номер не просто отменным — она превратила его в легенду!
Гектор летел в сторону трибун с ощущением абсолютного блаженства. Он прекрасно понял, что задумала Анжелика: она поймает его в самый последний момент — ринется за ним ястребом и подхватит за миллисекунду до падения. О да, этот номер войдет в историю! О нем будут говорить через десятки, через сотни лет.
Как же хорошо, что сегодня он выступает с Анжеликой! Она потрясающий профессионал. Она все сделает правильно.
